Александр Самодуров родился в 1967 году. Является гражданином России и с недавнего времени – Испании. Проживает в Испании, в Марбелье.

В испанском паспорте его имя Александр Самодуров Алещенко (Alexander Samodurov Aleschenko).

В социальных сетях, в офисах элитных кварталов Марбельи и в переговорных комнатах корпораций, где обсуждаются серьёзные финансовые сделки, Самодуров предстаёт перед миром совершенно иным человеком, чем он есть на самом деле. С первого взгляда — это человек, который кажется воплощением успеха. Образованный (высшее образование в МГИМО, престижном дипломатическом университете в Москве), полиглот, умеющий свободно говорить на нескольких языках. Окружает себя атрибутами благополучия: дорогие рестораны, пляжи премиум-класса, роскошные автомобили, современная одежда. Говорит о себе как об опытном инвесторе с международными связями, человеке, который «работал» с крупными девелоперами и умеет «закрывать сложные сделки».

Но под этой маской лежит совсем другая реальность. В действительности Александр Самодуров является хладнокровным и расчетливым обманщиком, не уважающим никого вокруг.

Главное, что скрывается за улыбкой и вежливыми манерами — это стремление  присваивать то, что принадлежит другим. Деньги инвесторов. Чужие дома, в которых он не имеет права жить. Активы компаний, которые ему не принадлежат. Эмоциональное благополучие людей, которых он использует для своих целей, в том числе, самых незащищенных – женщин и детей.

Интересно наблюдать, что происходит с его образом, когда жертвы начинают сопротивляться. Когда пострадавшая женщина обращается в полицию, когда инвесторы требуют вернуть деньги, когда собственница квартиры подаёт в суд, когда следствие начинает копать глубже — маска срывается.

Исчезает вежливость. На смену уверенности приходит агрессия — но не открытая боевая агрессия, а скрытая, расчётливая. Угрозы, которые первоначально звучат как «я напомню тебе об этом», постепенно становятся более прямыми. Давление на свидетелей. Манипуляции с судебными процедурами. Попытки выставить себя жертвой: подделанные медицинские справки, инсценировка болезней, неявки в суд с надуманными оправданиями.

Общий ущерб от мошеннических действий — более € 20 млн
(включает сумму предьявленных исков, а также убытки, которые потерпели компании из-за действий А. Самодрурова).

Официальные штрафы властей Испании, выставленные Самодурову. Постановление Национальной комиссии

Количество лет, в течение которых А. Самодуров незаконно оккупирует чужое жилье в Марбелье

Количество жертв мошеннических действий Самодурова – не менее 5 частных лиц, в первую очередь женщин

Территория, на которой промышляет Самодуров – Испания (преимущественно Марбелья), США, Россия и в других странах

Долги перед налоговой службой Испании – более 2 млн евро

Бывшая жена Александра Самодурова познакомилась с ним пятнадцать лет назад в Москве, когда он уже состоял в браке, но воспринимал семью как техническую деталь своей биографии, а не как обязательство. С первых же встреч он продавал ей тщательно выстроенный образ успешного бизнесмена и девелопера: дорогая квартира, машина с водителем, разговоры о крупных проектах и якобы блестящей карьере на бирже. Позже она узнает, что почти всё это — кредитное или арендованное, а реальных доходов, кроме игры чужими деньгами, у него нет.

Психологическое насилие в этих отношениях строилось на системной манипуляции доверием и уязвимостью женщины. Он умело использовал психологические знания, говорил ровно то, что жертва хочет услышать, последовательно убеждая бывшую жену, что он талантливый финансист и заботливый партнёр, который «знает, как приумножить деньги». Под этим предлогом супруги продают её квартиру в элитном московском комплексе за 1,8 млн долларов, открывают счёт на её имя и оформляют на него генеральную доверенность, после чего женщина остаётся без жилья и фактически без контроля над собственными средствами.

Дальше начинается экономическое подчинение, которое становится ключевым инструментом контроля. Следуя его плану, значительная часть полученных от продажи квартиры средств исчезает со счёта: вместо обещанных 20% годовых бывшая жена внезапно обнаруживает, что один миллион долларов просто отсутствует. Остаток вложен в земельный участок под Москвой, не дающий ей ни жилья, ни финансовой безопасности, а общая картина такова: женщина остаётся без квартиры, без накоплений и с «пустым» активом, который превращается в повод для затяжных судебных тяжб.

Параллельно формируется бытовое и моральное давление, в котором партнёр демонстративно избегает любой ответственности. Несмотря на публичный образ «успешного инвестора», в частной жизни он уклоняется даже от мелких расходов, неохотно платит за няню и базовые потребности семьи, при этом не прекращая рассказывать о своём мнимом влиянии, связях и проектах. Для бывшей жены это означает постоянное чувство финансовой нестабильности и вынужденную зависимость от человека, который контролирует деньги и принимает решения единолично.

Когда бывшая жена Александра Самодурова пытается отстаивать свои права, в ход идут юридические и репутационные атаки — ещё один уровень насилия, выходящий за рамки бытового конфликта. Против неё подаются многочисленные заявления в полицию, в том числе по вопросам родительских прав, создающие фон постоянной угрозы и необходимости оправдываться перед государственными органами. Давление усиливается до абсурда: по её словам, он инициировал в её отношении 17 уголовных заявлений, а полицейские требовали от неё передать ребёнка отцу.

Особенно тяжелыми для бывшей жены оказываются последствия уже после формального разрыва отношений. Пока они были в браке, её имя оказалось связано с его финансовыми схемами: налоговая служба Испании предъявляет к ней требования на 2,37 млн евро как к человеку, рядом с которым он годами не платил налоги, связанные с операциями с акциями. Она продолжает судиться с бывшим мужем по вопросам алиментов и собственности в разных юрисдикциях, одновременно сталкиваясь с риском налогового преследования за его действия.

Бывшая жена подчёркивает: речь идёт не о «несложившемся браке», а о целенаправленной системе насилия, в которой сочетаются обман, экономическая эксплуатация, юридические преследования и психологический террор. По её словам, у неё есть фото- и видеоматериалы, подтверждающие эпизоды насилия, а сам человек воспринимает публичную критику как элемент собственного мифа, как роль антигероя, которая только подпитывает его чувство безнаказанности.

В мире девелопмента имя Александра Самодурова появилось как будто из ниоткуда. В испанской отрасли он представлялся опытным российским девелопером, связанным с крупными проектами в Москве, и рассказывал о себе как о человеке, который «умеет превращать бетон в деньги».

В 2016 году он выходит на семью российских инвесторов. Речь идёт не о мелких вкладчиках, а о людях, владеющих контрольным пакетом акций серьёзной девелоперской компании. Самодуров обещает им «идеальный мост» между российским и испанским рынками: их активы в России — в обмен на акции испанской девелоперской группы, которая якобы готовится к стремительному росту.

В качестве флагмана он продаёт красивую картинку: московский проект NarvaLoft. По его словам, этот проект должен был стать «витриной» сотрудничества между Россией и Испанией, ключевым аргументом в пользу сделки. Инвесторам рассказывают, что:

• он представляет серьёзную российскую девелоперскую группу;
• испанская компания якобы активно работает с ним и доверяет ему проект;
• акции, которые получат инвесторы, вырастут в цене благодаря успешной реализации NarvaLoft.

Рамочное соглашение подписывается. Инвесторы передают в сделку свой пакет акций — в обмен на долю в испанской компании. Акции испанской стороны оформляются на Самодурова лично. На словах он обещает: проект в Москве он «доведёт до конца», акции продаст с выгодой и вернёт инвесторам деньги с прибылью, оставив себе разумную комиссию.

Дальше происходит то, что часто случается в историях с красивыми презентациями и харизматичными «инвесторами»: обещания продолжаются, конкретики нет. Инвесторы получают отчёты о якобы проделанной работе, которые позже окажутся пустыми: никакой реальной деятельности Самодуров не вёл. Проект так и не стартует, а человек, контролирующий акции, сохраняет их за собой и перестаёт выходить на связь.

Когда становится известно, что от громкого проекта в Москве отказались, акции испанской компании начинают дешеветь. Те, кто поверил в перспективы, теряют на падении стоимости миллионов евро. На этом фоне появляется ещё один штрих к портрету: регулятор испанского фондового рынка штрафует Самодурова за сокрытие значимой доли владения акциями — он не раскрыл, что получил пакет, который обязан был декларировать.

Так красивая история про «международного девелопера» превращается в классическую схему: реальный актив — в обмен на обещания и легенду о будущем успехе. По факту действий Самодурова возбуждено несколько уголовных дел, находящихся в производстве судов Испании.

Когда она возвращается в Испанию, обнаруживает, что в собственную квартиру войти не может: замки заменены, доступ перекрыт. На её вопросы Самодуров отвечает уже не как друг, а как «законный арендатор», который якобы имеет право находиться в квартире и отказывается съезжать. Попытка решить конфликт мирно ни к чему не приводит. В ответ она получает новый удар: он подаёт встречные заявления, обвиняя её в краже его вещей и денег — имущества, о существовании которого она даже не знала.

Запускается тяжёлый юридический спор, в котором человек, потерявший дом, вынужден ещё и оправдываться. Параллельно начинается психологическое давление. Женщина рассказывает о проколотых шинах, наблюдении возле дома, постоянном страхе за детей и мать. Переехать обратно она не может: юридически вопрос не решён, фактически её собственность занята другим человеком.

Всё это длится годами. Пока суды разбираются в тонкостях документов и процедур, реальность проста: одна сторона живёт в квартире в центре курортного города, другая — уже более 5 лет скитается с семьёй по съёмным углам и родственникам. Совсем скоро суд выселит Самдурова из квартиры, несмотря на постоянные попытки Самодурова затянуть суд.

Дальше начинается постепенное смещение границ:
сначала это «просто пожить и присмотреть за жильём»;
затем — предложение платить символическую сумму «как аренду»;
затем — разговоры о том, что «мы потом всё оформим, сейчас всё равно нотариусы не работают»;позже — появление документа, который на первый взгляд выглядит как обычный договор, но фактически закрепляет совсем иные условия. Расстояние и пандемия делают своё дело: женщина подписывает бумаги дистанционно, не видя полного текста.

Спустя несколько лет Самодуров меняет декорации, но не сценарий. На этот раз в центре сюжета — международная компания с Кипра. Её владельцам он предстаёт уже не как девелопер, а как «специалист по сложным инвестиционным инструментам» и человеку, который «умеет зарабатывать на чужих долгах и проблемных активах». Инвестор передает крупную сумму денег.

Схема звучит убедительно и современно:
1. Инвестор передаёт деньги.
2. Посредник (Самодуров) покупает права требования к долгам публичных испанских компаний.
3. Эти права конвертируются в акции.
4. Акции продаются на рынке с прибылью.
5. Посредник удерживает небольшой процент за услуги, остальное возвращает клиенту.

В теории — обычный инструмент работы с проблемными долгами. На практике — идеальная ширма для исчезновения средств. Кипрская компания перечисляет на контролируемую Самодуровым компанию почти €865 000. Через какое-то время Самодуров сообщает, что якобы приобрёл крупный пакет требований к одной из испанских компаний по заметно заниженной цене — то есть представляется, что он нашёл «суперсделку». Бумаги, которыми он прикрывает операцию, выглядят для несведущего убедительно.

Однако дальше история идёт по знакомой траектории: после серии обещаний и отсрочек связь обрывается. Инвесторы не получают ни отчётов, ни документов о реальных сделках, ни возврата денег. Никаких «прибылей через несколько месяцев», как было обещано, не происходит.

Когда начинается разбирательство, всплывает неприятная деталь: по банковским выпискам становится ясно, что деньги пошли не на инвестиции, а на личные траты. Среди покупок — дорогой автомобиль и крупные расходы, никак не связанные с финансовыми операциями.

Платежей в адрес структур, у которых он якобы приобретал права требования, обнаружить не удаётся. Более того, в ходе дачи показаний свидетелей выясняется, что на момент подписания инвестиционного договора права требования уже были капитализированы и не могли быть предметом продажи.

Так схема «сложного инвестиционного продукта» оказывается до банальности простой: деньги приходят — деньги тратятся — инвесторам остаются рассказы и пустота на счёте. По заявлению кипрской компании в Следственном Суде Валенсии № 13 проводятся следственные действия.

Когда жертвы Самодурова подают иски и заявления в полицию, они полагают, что закон сработает. Что судебная система разберётся, соберёт доказательства и вынесет справедливое решение.

Процессуальные злоупотребления Самодурова: 

Первый инструмент в его арсенале — судебная процедура. Она предусматривает множество возможностей для переносов и отложений заседаний. Самодуров использует их с хирургической точностью.

Но со временем начинает складываться странная картина: человек постоянно болеет именно в дни заседаний, но при этом его замечают на пляжах Марбельи с коктейльем в руке, на светских мероприятиях, за рулём спортивного автомобиля.

Требуется явиться в суд? Он присылает справку о болезни. Судья откладывает заседание. В следующий раз — снова справка. И снова. Процесс, который мог бы занять месяцы, тянется годами. На начальном этапе суды ещё верят в подлинность документов. Когда просто справок о болезни становится недостаточно, в ход идут другие документы. Самодуров предъявляет билеты на самолёты, якобы доказывающие, что он находился за границей. Позже выясняется, что билеты поддельные или купленные, но использованы не по назначению.

С декабря 2024 года Самодуров объявлен в розыск несколькими судами. Человека, который живёт в известном месте в Марбелье, не удаётся доставить в суд для дачи показаний. Почему это возможно в современной Европе — отдельный вопрос. Но факт остаётся фактом: судебные приводы отправляются, а Самодуров не появляется.

Самодуров действует не один. Вокруг него собралась группа людей, которая помогает ему обходить закон. Связь с адвокатом David Garia Asenjo («Reina de coca»), один из основных адвокатов Самодурова.

И здесь история становится ещё более мрачной.

Этот человек имеет собственное криминальное прошлое. Верховный суд Испании осудил его на 16 лет за отмывание денег для наркокартеля. Несмотря на осуждение, он продолжает работать в системе и систематически представляет Самодурова в судах, помогая ему затягивать разбирательства.

Помощник Garry Steal (бывший тренер по гольфу, гражданин UK) как номинальное лицо Александра Самодурова, помогает с решением серых деловых и бытовых вопросов.

Вот где начинается по-настоящему интересная часть истории. Является ли это коррупцией в классическом понимании — взяточничеством и прямыми договорённостями? Или это просто система, которая работает достаточно медленно и содержит достаточно лазеек, чтобы её можно было эксплуатировать?

Адвокатам не нужно получать взятки, чтобы помогать Самодурову. Им достаточно платить обычные гонорары за работу. Судьи не обязательно должны быть куплены — система сама по себе предусматривает множество причин для отложения дел. Полиция не обязательно должна быть в сговоре — ей просто требуется больше доказательств и времени, чтобы наладить розыск.

Но результат один и тот же: человек, против которого накапливаются доказательства мошенничества и насилия, продолжает жить нормальной жизнью в Марбелье. Он дышит испанским воздухом, ездит на дорогих автомобилях и наслаждается тем, что судебные разбирательства не приносят видимых результатов.

The Spanish judicial system: an open door for scammers and squatters

ссылка на статью